С другой стороны, случалось мне нередко достигать и таких результатов, что, разговаривая и убеждая, зарапортуешься до того, что начнешь уверять обвиненного, что я тут ничего, что я тут так, что я совсем не виноват в том, что мне, а не другому поручили следствие, что я, собственно говоря, его друг, а не гонитель, что если… и остановишься только в то время, когда увидишь вытаращенные на тебя глаза преступника, нисколько
не сомневающегося, что следователь или хитрейшая бестия в подлунной, или окончательно спятил с ума.
Неточные совпадения
По своей манере писать и выражать себя я никогда
не мог быть
сомневающимся.
Я засмеялся и говорю: «Слушай, говорю, генерал, если бы кто другой мне это сказал про тебя, то я бы тут же собственными руками мою голову снял, положил бы ее на большое блюдо и сам бы поднес ее на блюде всем
сомневающимся: „Вот, дескать, видите эту голову, так вот этою собственною своею головой я за него поручусь, и
не только голову, но даже в огонь“.
Если задумчивость имеет источником сомнение, то она для обывателей выгодна. Сомнение (на помпадурском языке) — это
не что иное, как разброд мыслей. Мысли бродят, как в летнее время мухи по столу; побродят, побродят и улетят.
Сомневающийся помпадур — это простой смертный, предпринявший ревизию своей души, а так как местопребывание последней неизвестно, то и выходит пустое дело.
Елена очень хорошо понимала, что при той цели жизни, которую она в настоящее время избрала для себя, и при том идеале, к которому положила стремиться, ей
не было никакой возможности опять сблизиться с князем, потому что, если б он даже
не стал мешать ей действовать, то все-таки один его
сомневающийся и несколько подсмеивающийся вид стал бы отравлять все ее планы и надежды, а вместе с тем Елена ясно видела, что она воспламенила к себе страстью два новые сердца: сердце m-r Николя, над чем она, разумеется, смеялась в душе, и сердце m-r Жуквича, который день ото дня начинал ей показывать все более и более преданности и почти какого-то благоговения.
Я сам понимал, что мысль эта нелепа: теперешняя бессистемная,
сомневающаяся научная медицина, конечно, несовершенна, но она все-таки неизмеримо полезнее всех выдуманных из головы систем и грубых эмпирических обобщений; именно совесть врача и
не позволила бы ему гнать больных в руки гомеопатов, пасторов Кнейппов и Кузьмичей.
И
сомневающийся, видя на жизни всех людей, живущих для личного блага, и на жизни самих фарисеев, живущих для того же, неправду этого объяснения,
не углубляясь в смысл их ответа, прямо
не верит им и обращается к книжникам.
И
сомневающийся,
не получив на свой вопрос никакого ответа ни от тех, ни от других, остается, как и был прежде, без всякого руководства в жизни, кроме побуждений своей личности.
Одни из
сомневающихся, по рассуждению Паскаля, сказав себе: «а что как правда всё то, чем пугают фарисеи за неисполнение их предписаний», исполняют в свободное время все предписания фарисеев (потери
не будет, а выгода может быть большая), а другие, соглашаясь с книжниками, прямо отрицают всякую другую жизнь и всякие религиозные обряды и говорят себе: «
не я один, а все так жили и живут, — что будет, то будет».
Философия критическая, раздвоенная,
сомневающаяся не знает философского Эроса,
не имеет пафоса познавательной любви.
Сомневающийся не может выбрать между плохой бесконечностью, дурной множественностью истин, навязывающихся данным миром необходимости.
Рефлектирующий и
сомневающийся не может быть активным в мире,
не может быть воином, он весь погружен в ослабляющее его самораздвоение, он
не уверен в той активной, творческой силе, которой мог бы воздействовать на мир.